В Окаяме мы с линии Сандзё пересели на линию Хакуби, в городе N. сели на другой поезд и вышли из вагона через несколько часов, в начале пятого вечера. По линии Сандзё мы ехали в вагоне второго класса, и это было вполне комфортно. А на линии Хакуби таких вагонов нет, и, кроме того, поезд был переполнен. Так что, выбравшись наконец на платформу, мы с облегчением вздохнули. Нам предстояло еще час ехать на автобусе и полчаса добираться до самой деревни пешком. Честно говоря, я был по горло сыт всеми этими переездами.

Автобус, к счастью, был почти пуст, и в нем состоялось мое первое знакомство с жителем Деревни восьми могил.

– О! Госпожа Мияко?! – громко окликнул Мияко сидевший напротив сухопарый человек, телосложением и одеждой напоминавший покойного дедушку. Лет ему было около пятидесяти.

– Китидзо-сан? Откуда вы?

– Ездил по делам в N. А вы из Кобэ? Как жаль деда Игаву…

Деревня восьми могил

– Зато конкурента не стало, радоваться нужно!

– Ну и шутки у вас, Мияко-сан!

– Но ведь вы часто ругались с господином Усимацу. Разве нет?

Позднее мне объяснили, что Китидзо, как и покойный дед, – только двое во всей деревне, – торговал лошадьми. Здесь принято было, единожды взявшись за какое-нибудь дело, заниматься им до самой смерти. Хотя война многое изменила даже в этой глухомани.

Мияко, кажется, затронула болезненную для Китидзо тему.

– Да бросьте, госпожа, – воскликнул он, – не городите чепухи! Меня его смерть очень огорчила. Полиция дергала без конца, все выясняла то одно, то другое, деревенские все подозрительно глядели на меня. Но я тут ни сном ни духом.

– Ну все, все! Никто же ни в чем вас не обвиняет! Скажите лучше: ничего не произошло в деревне в последние дни? Я имею в виду, что-нибудь необычное.

– В общем, нет. Вот доктору Араи не повезло: каждый день допрашивают.

– А! Это врач покойного Усимацу! Но не может же лечащий врач давать своему пациенту яд! Это ведь моментально раскроется. Да и всем известно, как хорошо относился доктор к господину Усимацу.