Мы подошли к ступенькам. Монахиня Байко оглянулась назад:
– Эх, как жаль… – Бы о чем?
– Я о криптомерии Котакэ… – Байко указала пальцем на поваленное молнией дерево.
– Как? Ту криптомерию называют «Котакэ» ? – удивилась Мияко.
– Да. А вторую «Коумэ». Эти деревья тоже близнецы, и их назвали в честь бабушек из дома Тадзими. – Лицо Байко омрачилось. – Столько лет, столько веков деревья вместе росли, и вот на тебе – молния поразила одно из них… Боюсь, не к добру это!
Монахиня Байко тоже была родом из этой деревни, и все местные суеверия составляли неотъемлемую часть ее жизни.
Мрачные предчувствия снова овладели мной.
Бессмысленное убийство
Когда мы вместе с монахиней Байко пришли домой, там уже было множество гостей, и они всё прибывали.
Из поколения в поколение члены рода Тадзими придерживались вероучения дзен, их семейным храмом был деревенский храм Рэнкоодзи. Но покойный дедушка предпочитал учение Сингон, храм последователей которого, Мароодзи, находился в соседней деревне. Дед очень почитал настоятеля этого храма Чёэя-сама.
Панихида и поминальная служба проводилась, таким образом, в двух храмах – в храме Рэнкоодзи и в храме Мароодзи.
Храм Мароодзи располагался на границе с соседней деревней, недалеко от знаменитых восьми могил, и имел множество прихожан. Настоятелю храма Чёэю-сама перевалило за восемьдесят, он часто и подолгу болел, поэтому вместо него службы проводил прибывший сюда после окончания войны послушник Эйсэн. Монастырь Кэйсеин, находившийся в городке Убагаити, принадлежал храму Мароодзи, и когда священнослужители этого храма не могли управиться своими силами, они призывали на помощь Байко, настоятельницу монастыря Кэйсеин. В городах все религиозные обряды – будь то обряды, связанные с совершеннолетием, бракосочетанием, похоронами или поклонением предкам, – значительно упрощены, в деревнях же они проводятся полностью и очень тщательно, как в старину.