Но — увы и ax! — запустили меня, подозрительного, только в две квартиры. В других — или уже не было никого дома, или просто говорили из-за двери, что ничего не знают и не видят необходимости в разговоре. Да, менты и в этом имеют больше возможностей для сбора информации. Их хотя бы за порог пускают, хотя тоже без удовольствия. Если бы они еще желали ходить и спрашивать, чего бы лучшего оставалось желать...

На втором этаже дверь мне открыл невероятных размеров детина с небритой физиономией. Наверное, он когда-то занимался спортом, иначе жир бы у него уходил целиком в пузо и в место пониже спины. У этого же и плечи были необыкновенной толщины — впечатляли не меньше, чем живот.

— Чего надо?

Я представился и показал удостоверение.

Он в него даже не глянул.

— Заходи. Пиво будешь?

— За рулем... — ответил я, разуваясь в прихожей.

— Ну и зря... Пиво — это жидкий хлеб. Ты насчет этого?.. С пятого этажа?..

— Чанышев, — подсказал я и включил в кармане диктофон. Удобная штука, особенно если вывести микрофон от него в собственный воротник.

— Ага. Валек... Я-то его еще пацаном помню. Серьезный такой, насупленный всегда ходил. Шахматами, наверное, занимался.

Всегда шахматную доску с собой носил.

— А когда из пацаньего возраста вышел, таким же насупленным остался? — Меня интересовал круг общения убитого. К сожалению, я сразу не поговорил об этом с Гошей Осоченко. Сказался мой слишком небольшой опыт сыскаря. Думал сначала познакомиться с милицейскими протоколами, а потом уже решать. За бесполезное дело я тоже не хотел браться.

— Да кто его знает? — детина налил пиво в высокий стакан и долго цедил “жидкий хлеб” сквозь зубы. С его авторитетным животом можно позволить себе выпивать не только стаканы, не отрываясь, а целые трехлитровые банки. — Я на Севере долго работал. Второй год только, как вернулся. Так, встречал иногда Валька в подъезде. Из окна порой видел. Насупленный-то он остался, а так — вежливый, всегда здоровался.