- Откровенно говоря, нет.

Никто из подчиненных никогда не называл Грандисона "сэр". Он не любил чинопочитания.

- Плохо, черт возьми, что не поняли, - произнес он добродушно. Завтра же пораскиньте умом и постройте мне логическую цепочку дальнейших событий. - Он усмехнулся и вставил в глаз монокль. - А если результат меня не устроит, сошлю вас на соляные копи. Хотите подскажу?

- Вообще-то я...

- Пустое слово - "вообще-то". Никакой информации, только оттяжка времени. Скажите ясно: "Да" или "нет".

- Да.

- Газетная шумиха, сила печатного слова, общественное мнение, - он посмотрел мимо Буша на портрет королевы, - великая сила. Действуешь руками других людей, играя на их мелочном страхе за свое положение в обществе, и мир у твоих ног.

На столике у дверей зазвонил телефон. Трубку снял непосредственный начальник Буша, заместитель шефа особого отдела Сэнгвилл - очки в роговой оправе сдвинуты на лоб, в углу рта - дымящаяся сигарета.

- Да? - Он слушал, поджав губы, похлопывая по столу ладонью. Хорошо. Машину задержите у ворот.

Буш улыбнулся. Что машину надо задержать у ворот, все и так знали. Можно было этого и не говорить. Сэнгвилл всегда делал упор на очевидные вещи. Кабинетный работник. Чиновник. Положительный, спокойный, любящий во всем порядок - без таких ни в одном ведомстве не обойтись.

Сэнгвилл повернулся:

- Едет. Судя по докладу, это будет забавно.

Он вздохнул и водрузил очки на нос.

Через верхнюю стеклянную половину дверей вестибюля Буш увидел подъезжающую машину. Машина была наемная - на крыше светился полукруг эмблемы фирмы. Яркий дальний свет фар переключился на ближний. Грандисон кивнул в сторону дверей, и Буш вышел в темноту мартовской ночи.

Дул сильный западный ветер, раскачивая у стены голые ветки глициний. На небе не было ни единого облачка. Осколками алмазов мерцали звезды. Сиял серп луны.