Фотиева достала книгу, в которой регистрировались выданные в последнее время удостоверения и мандаты, долго искала там фамилию Сорокина и не нашла. Расспросила других работников секретариата: может, кто-то из них знает что-нибудь о Сорокине. Нет, никто ничего не знал. Взяла папку с бумагами для доклада, сверху положила это письмо и вошла в кабинет к Ленину.

- Владимир Ильич, - спросила она, - вы не знаете Сорокина Максима Осиповича? Он не был у вас на приеме?

- Сорокина? Максима Осиповича? - Ленин на секунду задумался, оторвавшись от бумаг. - Нет, такого, кажется, не знаю.

- Мандат на это имя вы не подписывали?

- Не помню. А в чем дело?

Фотиева протянула Ленину письмо.

Ленин прочел его, глянул на Фотиеву, пожал плечами, стал перечитывать. Потом положил на стол, прикрыл ладонью.

- Неужели мы этому Сорокину выдали мандат? - потер лоб. - Не могу вспомнить. А что вы скажете, Лидия Александровна?

- В наших журналах регистрации Сорокин не значится. Я такого тоже не знаю.

- Если тут все написано верно, - Ленин постучал пальцем по письму, то это бандитизм в чистейшем виде.

- А может, мандат подделан?

- Вот что, Лидия Александровна, - встал Ленин, - срочно познакомьте с письмом Дзержинского. Пусть сегодня же свяжется с Гомельским губчека, проверит, что это там за уполномоченные. Если всё, как в письме, надо их незамедлительно арестовать.

Оставшись один, Ленин еще какое-то время раздумывал об этом письме и о неведомом Сорокине, которому он якобы подписал мандат. Настораживало то, что письмо анонимное и написано ребенком под диктовку. Кто-то из взрослых спрятался за детский почерк, побоялся открыться. А кого и чего ему бояться? Мести со стороны бандитов или ответственности за клевету, если в письме неправда.