"Сорокин... Сорокин... Направлен в Гомельскую или тогда еще Могилевскую губернию для взятия на учет и сбора культурных и исторических ценностей... И когда же я мог подписать ему мандат?" Думал, силился вспомнить этого человека. Разумеется, за последние недели перед ним прошло множество людей. Принимал их в кабинете, встречался на собраниях, совещаниях, соприкасался по разным делам и вопросам. Сотни фамилий и лиц... Попробуй вспомни этого Сорокина. Многим за это время подписывал мандаты, удостоверения, мог среди них оказаться и Максим Сорокин.

"Культурных и исторических ценностей... - мысленно повторил Владимир Ильич. - Да это же по ведомству Луначарского!" И он наконец вспомнил: не так давно нарком просвещения Луначарский заходил к нему с готовыми мандатами, где была именно такая формулировка. Вот почему в секретариате не нашли никаких следов.

"Мы рассылаем уполномоченных по губерниям, - сказал тогда Луначарский, - и они будут иметь дело не только с учреждениями, подчиненными нашему наркомату. Поэтому мандат должен иметь более авторитетную силу. С мест идут тревожные сигналы, некоторые местные товарищи изрядно наломали дров - закрывают и даже разрушают соборы, и уже немало утрачено исторических памятников и ценностей..."

Луначарский был в своем кабинете, когда ему позвонил Ленин.

- Знаю Сорокина, - ответил на вопрос Ленина. - Большевик. Интеллигентный и ученый товарищ. Историк, искусствовед, отменный специалист по византийской культуре и по русским древним иконам.

- На этого специалиста-византийца поступила жалоба.

- От какого-нибудь попа?

- Не знаю, от кого, но если написанное соответствует действительности, вашего специалиста по иконам надо судить как бандита.

- Не верю. Что бы о нем ни писали, не верю. Сорокина я хорошо знаю и могу поручиться за него головой.

- Дорогой Анатолий Васильевич, вы раздаете столько поручательств, что впору опасаться за вашу голову. Берегите ее. Зайдите, пожалуйста, ко мне, дам прочесть жалобу.