Через десять минут Фаина Александровна и какой-то помятый мужик вывезли деда на каталке из палаты. Я вытер рукой предательскую слезинку и когда опустил ее на одеяло, то задел коробку приемника.

- Его приемник... у меня... остался у меня.

- Ну и держи его у себя, пока кто-нибудь не спросит, - подает голос опять тот же работяга, - все равно вещь бесполезная, раз тащит только одну станцию.

Днем пришла мама. Она работает прессовщицей торфяных брикетов на местном предприятии торфоразработки и поэтому всегда пахнет специфическим запахом горелой земли.

- Ну как ты здесь? - мама склоняется и целует меня в лоб.

- Все нормально. Доктор сказал, что ноги потом оживут... Я вот пытаюсь пошевелить и никак...

- Я знаю, уже говорила с врачом. Все будет хорошо, сынок.

- У нас дедушка Филипп сегодня умер.

- Мир его праху, хороший был человек. Нам во время войны помогал... Можно сказать от голода спас...

- Как там Васька? Ты не знаешь почему он ко мне не заходит?

- Васька к тебе не придет, сынок. Уже больше никогда не придет.

- Он на меня обиделся?

- Нет. Твой друг скончался там в саду, когда вы трясли яблоки. На мину наступил, она и взорвалась. Сегодня его похороны.

У меня защипало глаза и я стал протирать их кулаками.

- Почему на мину, почему, Васька?

- Пенсионер Григорий, чтобы не воровали яблоки, зарыл в саду мины, Васе не повезло.

- А Варька, что с Варькой?

- Варя здесь в больнице, только в женском отделении.

- Я бы этого пенсионера убил, - слышен голос подслушивавшего наш разговор, рабочего. - Сволочь такая, загубил детей, гад.

- Сами виноваты, - отвечает другой работяга, - не хрен было красть. Конечно, Гришка виноват тоже. Идиот, лучшего не придумал, как наказать ребятишек за пару яблок, раскидал мины по участку.

- Вот такие дела, Коленька, - прискорбно заканчивает мать.

Мне очень жаль Ваську, я не могу представить, как же я теперь без него. Бедная Варька где то может мучается от боли.