В палату входит доктор и обращается к нам.

- Как, вы здесь? Сообщили? - кивает матери на меня.

- Да.

Доктор садится на кровать и отрывает мои руки от глаз.

- Ничего, сынок, надо вытерпеть эту боль. Самое важное, теперь тебе выкарабкаться...

- Ваську жалко.

- Конечно, жалко. Деда Филиппа тебе тоже жалко?

- Да.

- Вот видишь, какие у нас потери. Так все время в жизни, сынок, одни зарождаются, другие умирают...

В палату врывается Фаина Александровна.

- Доктор, срочно в шестую палату, там пациентке плохо.

- Иду, иду. Он все переживет, - на прощание доктор проводит ладонью по плечу матери.

После ухода матери, я, чтобы отвлечься от мысли о Ваське, включил приемник деда и положил на ухо. Приятный итальянский тенор, по видимому пел о любви.

Через неделю в нашу палату вошло замотанное бинтами существо.

- Коля, это я, - хрипит оно.

- Варька?

- Ага.

Она садится на койку и я не могу оторваться от ее лица, настолько оно страшно в замотанных бинтах.

- Что это у тебя с лицом?

- После взрыва, осколки задели...

- Шрамы будут?

- Наверно... Один по кости головы прошел, второй щеку распорол... Оцарапана была вся. Я ведь что пришла. Меня увозят от сюда.

- Куда?

- В город. Маманя после этого взрыва так испугалась, что решили переехать жить в другое место. Вот и поедем к брату, там буду учиться.

- А я чувствую, что надолго к койке буду привязан.

- Мне тетки в палате говорили о твоей беде. Тебе с дерева швырнуло спиной на тот кол, на котором было предупреждение о минах. А пенсионера Григория судить будут, следователь приезжал, уже дело завели.

- А нас?

- Не будут. Маманя говорила, что нас трогать не будут.

- Когда уедешь?