Шафт засмеялся. К нему возвращалось хорошее настроение. Он более-менее пришел в себя, но того легкого, летящего чувства, с которым он утром маршировал по Седьмой авеню, было уже не вернуть. Шафт растянулся на полу и начал делать отжимания.

– Как же ему удалось поставить телефон-автомат у себя в туалете?

Десять, одиннадцать, двенадцать, считал про себя Андероцци, размышляя, удалось бы ему самому отжаться хотя бы раз пять.

– Договорился с телефонной компанией. Раз в месяц они снимают с него свою порцию мелочи, как с обычного уличного автомата. Его засекла налоговая полиция. В прошлом году они понавешали жучков на все его телефоны и вышли на этот. Во время подключения нарвались на телефонистку, которая затребовала с них десять центов.

Смех не давал Шафту отжиматься. С трудом выжав двадцать восьмой раз, он встал и отряхнул ладони.

– Потрясающе чистый пол. А как они отделались от телефонистки?

– Способом Персона. Сказали, что у них нет мелочи, и положили трубку.

Отсмеявшись, Шафт спросил:

– Значит, за Персоном гоняется налоговая полиция?

– Да за ним все гоняются. Мы, они. Говорят, что и ЦРУ тоже.

Шафт припомнил историю о том, как старый гангстер Фрэнк Кастелло каждое утро поднимал трубку своего телефона и желал всем, кто его подслушивает, хорошего дня.

– Ну, мне пора. Я должен позвонить.

– Не хочешь позвонить отсюда?

– Нет.

– Подожди, Джон...

– Ну?

– Ты знаешь, кто такой Персон?

– Я вырос в Гарлеме, старик. Думаешь, если я живу в Гринвич-Виллидж, ношу берет и пешком хожу по городу...

Андероцци не шутил. Он облокотился на стол, оттянул пальцами кожу вокруг глаз и уставился на Шафта. Его лицо напоминало карнавальную маску скелета, соединенную с портупеей и пистолетом под левой подмышкой.