- Я ничего не вижу, - поникнув головой, безнадежным голосом сказал Богомолов и измятой панамой коснулся потного лба. - Я посижу здесь, Лида. Ты иди одна на биржу. Просто хочу побыть один. Разменяй десятку и приходи. Я буду ждать тебя.

- Па-па!..

Она взяла отца под руку и почти насильно повела.

- Очень печет, Лида. Может, сыщешь тень?

- Солнце в зените, папа... В такую жару хорошо бы выехать из города. Жаль, что осталась последняя десятка. - Она разжала ладонь, подкинула в руке золотой.

- Жаль, конечно...

Лето в этом году выдалось на редкость жаркое. Бывали дни, когда температура воздуха доходила до сорока градусов. Большинство жителей города еще в середине мая разъехалось по дачам - в Бузовны, Мардакяны, Шувеляны, в высокогорные местности, старейшие города Азербайджана Шемаху, Шушу, Гянджу. И улицы Баку, за исключением центра города Барятинской, Ольгинской и Торговой, были пустынны.

Барятинская, улица-водоворот, как всегда, была полна народу возбужденного, всех национальностей и возрастов.

У дверей магазинов стояли дроги, двухколесные арбы, молоканские фургоны - с хлопком, шерстью, сушеными фруктами, винными бочками, и над всей разгрузочной сутолокой звенел крик амбалов:

- Хабардар, хабардар, хабардар!*

_______________

* Х а б а р д а р - берегись.

Пели папиросники:

- "Египетские", "Солидные", "Цыганочка Аза". Гоп, мои сестрички, папиросы, спички!

Зазывали покупателей босоногие продавцы пирожков, воды, детских игрушек, сахарина "Фальдберга из Магдебурга"...

В пропотевших рубахах, с мешками денег, сновали по улице биржевики, преследуя прохожих:

- Покупаем десятку...

- Доллары...

- Фунты...

- Лиры турецкие...

- Туманы меняем на совбоны.

- Десятку покупаем!

- Совбоны покупаем на закавказские знаки!