Чем ближе к бирже, тем сильнее рокотала улица, нахальнее и навязчивее становились биржевые завсегдатаи. Подкупленные "зайцы" группами прочесывали улицу, сея тревожный слух:

- Десятка падает...

Павел Николаевич и Лида так и не попали в здание биржи: ловкий перс увел их в парадную соседнего дома. В парадной было много народу, шла купля и продажа драгоценностей.

Лида упорно торговалась с персом. Павел Николаевич жал дочери руку, просил:

- Ради бога, отдай ему десятку, уйдем из этого ада!

В углу парадной щеголеватый молодой человек торговал у насурьмленной старухи бриллиантовый кулон.

Старуха просила за кулон триста рублей золотом или же сорок миллиардов - вагон закавказских знаков. Щеголь качал головой, позвякивая в кармане десятками.

- Двести пятьдесят.

- Ну, право, что вам стоит, вы так богаты, - просила старуха, озираясь по сторонам.

Молодой человек рассеянно улыбался старухе, зная, что кулон будет куплен за двести пятьдесят.

Лида спросила у стоящей рядом армянки, какой последний курс десятки.

- Утром был миллиард сто, сейчас - не знаю. Кто знает последний курс десятки? - закричала армянка.

Щеголь, исподлобья наблюдавший за Богомоловым и Лидой, резко вскинув голову, сказал:

- Миллиард шестьдесят миллионов, - и, остановив взгляд на Лиде, низко поклонился.

Лида смутилась, на поклон что-то пробурчала невнятное и, разжав пальцы, отдала персу влажную монету. Перс стал вытаскивать из мешка деньги - зеленые, синие, коричневые пачки, перевязанные бечевкой. Лида брала их и запихивала в карманы отцовской толстовки.

Они вышли из парадной. На Павла Николаевича налетели стремительные, постоянно куда-то спешившие, растерянные биржевики; они толкали его, да вдобавок сами же ругались. Тогда Лида повела отца серединой улицы. Дойдя до перекрестка, они повернули на Михайловскую, пошли медленнее по теневой стороне.

- С кем это ты здоровалась там, в парадной? - спросил он строго.