- А как же, и в Охотском и на острова ходили, хорошо там было. Раздольно и кормили изрядно, а крабов - ешь не хочу.

- Ну, а дальше как же, ведь краболов ушел на полгода? Куда же ты теперь? Что делать-то собираешься?

- Сам не знаю. Может, как-нибудь доберусь, разыщу своих.

- Да, а звать-то тебя как?

- Егор, Егор Булычев.

- Как, как? - Командир и штурман, улыбнувшись, переглянулись.

- Егор Булычев, что особенного, имя как имя.

- Ну-ну, конечно, ничего особенного, разве что Горький о тебе писал.

- Никто обо мне не писал, да и адреса у меня нет.- И вдруг неожиданно для себя добавил: - Вот взяли бы вы меня к себе, а?

- Да ведь у нас военный корабль.

- Ну уж и военный, ни одного пулемета даже нет, не то что пушки.

- У нас задачи другие, мы обслуживаем флот, снабжаем военных моряков всем необходимым.

- Вот и я бы обслуживал.

- Да кем же мы тебя возьмем, на какую должность?

- А вот хоть как в картине "Сын полка", ну, воспитанником или там сыном корабля, что ли, сыном "Лейтенанта Шмидта", например.

Командир и штурман от души рассмеялись.

- Ну разве что сыном знаменитого лейтенанта.

- А что, товарищ командир, малец, видно, смышленый, да и куда он теперь, - вмешался в разговор боцман, - а мы его к делу приставим, горнистом будет, как на миноносцах, любо-дорого посмотреть.

Иметь на корабле горниста было давнишней мечтой командира, и боцман попал в самую точку.

- Играть-то умеешь на трубе?

- Уме-е-ю, - неуверенно сказал Егор. - Вы только возьмите.

- Ладно, научим, и не тому учили. Зачислите его, мичман, на все виды довольствия. Справьте обмундирование и все, что положено.

- Спасибо, дяденька капитан, а я уж и постараюсь. Да я, - от радости Егор даже не мог говорить, - все-все сделаю!

Так Егор Булычев стал воспитанником-горнистом военного транспорта "Лейтенант Шмидт".