Он перебирал ручки штурвального колеса, зажимая их сильными, словно тиски, руками. Можно себе представить, каково было мое удивление! Одет он был как иностранный моряк, широкая красная шапка свисала петушиным гребнем над левым ухом, а лицо было обрамлено густыми черными бакенбардами. В любой части Земного шара его приняли бы за пирата. Рассматривая его грозный облик, я позабыл о шторме и думал лишь о том, собирается ли чужеземец перерезать мне глотку; он, кажется, угадал мои мысли.

- Сеньор... - сказал он, приподнимая шапку. - Я не собираюсь причинять вам зло. - Едва заметная улыбка заиграла на его лице, которое сразу стало более приветливым. - Я вольный моряк из экипажа Колумба и ни в чем не грешен, кроме контрабанды. Я рулевой с "Пинты" и пришел помочь вам... Ложитесь, сеньор-капитан, а я буду править вашим судном всю ночь. У вас лихорадка, сопровождающаяся бредом, но к завтрашнему дню вы поправитесь...

Я подумал, каким дьяволом надо быть, чтобы плыть под всеми парусами, а он, словно угадав мои мысли, воскликнул:

- Вон там, впереди, идет "Пинта", и мы должны ее нагнать. Надо идти полным ходом, самым полным ходом. Vale, vale, muy vale!1

Откусив большой кусок черного сухаря, он добавил:

- Было очень неосторожно, капитан, кушать брынзу со сливами. Никогда нельзя быть уверенным в брынзе, если не знаешь, кто и когда ее приготовил. Quien sabe2, может быть она из leche di cabra3 и быстро испортилась.

1 Друг, друг, очень друг (лом. исп.).

2 Кто знает (исп.).

3 Козье молоко (исп.).

- Довольно!.. - закричал я. - У меня нет желания слушать нравоучения...

Я постелил матрац и лег на этот раз уже не на голый пол. Все время я смотрел на странного гостя, который еще раз сказал, что у меня лихорадка, сопровождающаяся коликами, а потом затянул дикую песню:

Прекрасны суровые сверкающие волны,

Прекрасно звучит рев бури!

Прекрасен стон морских птиц,

Прекрасны Азорские острова....