Пока я говорил, выражение ее глаз успело смениться несколько раз. Услышав имя Лендвича, она удивилась, при слове «убил» испугалась, а при имени Джона Бойда недоуменно пожала плечами.
— С какой целью? Кто? Что сделал? — заикаясь, спросила она, стараясь выиграть время.
— С какой целью Джекоб Лендвич убил у себя на квартире Джона Бойда, а потом отвез труп в парк и бросил?
Снова смена выражений на ее лице, снова недоумение, а потом внезапное просветление и попытка сохранить спокойствие. Все это читалось, конечно, не так ясно, как в книге, но для человека, часто играющего в покер и считающего себя хорошим физиономистом, этого было вполне достаточно.
Теперь я понял, что Бойд не был с нею заодно. Одновременно я понял: она знает, что Лендвич кого-то убил, только не этой ночью и не Бойда… Кого же в таком случае? Доктора Эстепа? Вряд ли… Если он и был убит — то только своей женой, своей второй женой… Да, недостаток фактов может испортить нам всю историю. Кого же убил Лендвич до Бойда? Он что — профессиональный убийца?
Все эти мысли молнией пронеслись в моей голове. А миссис Эстеп между тем спросила:
— И вы пришли сюда только ради того, чтобы задать мне эти дурацкие вопросы? Какая чушь…
И она проговорила минут пять без единой паузы. Слова так и сыпались, но что удивительно — она не произнесла ни одной фразы по существу. Она говорила и говорила, чтобы выиграть время, а сама лихорадочно соображала, какую позицию ей выгоднее занять.
И прежде чем мы успели посоветовать ей рассказать обо всем чистосердечно, она нашла выход, приняла решение: молчать. Молчать!
Она внезапно замолчала, и мы больше не услышали от нее ни одного слова, а ведь молчание — самое действенное оружие против строгого допроса. Обычно подозреваемый на словах пытается доказать свою невиновность и, независимо от того, опытен человек в таких делах или нет, рано или поздно он все равно проговорится. Но когда человек молчит, с ним ничего нельзя поделать.