Миссис Эстеп так и поступила. Она даже не сочла нужным слушать то, о чем мы ее спрашивали. Правда, выражение ее лица часто менялось. Тут были и возмущение, и недоумение, и другие оттенки чувств, но нам-то от этого было не легче. Нужны слова, а слов не было. И тем не менее мы решили не сдаваться и провели у нее добрых три часа. Мы уговаривали, льстили, чуть не танцевали вокруг, но так ничего и не добились. В конце концов нам это надоело, и мы забрали ее с собой. Правда, против миссис Эстеп не было никаких улик, но мы не могли оставить ее на свободе, пока Лендвич не разоблачен.

Приехав в управление, оформили ее не как арестованную, а как свидетельницу, и посадили в одну из комнат управления — под надзор женщины, работающей в полиции, и одного из людей ОТара Мы надеялись, что, может быть, им удастся что-нибудь вытянуть. Сами же отправились решать дела с Лендвичем В управлении миссис Эстеп, разумеется, обыс­кали, но не нашли ничего интересного.

После этого мы с ОТаром отправились обратно в отель и тщательно перетряхнули номер, но тоже ничего не нашли.

— А ты сам вполне уверен в том, что мне рассказал? — спросил ОТар, когда мы вышли из отеля. — Ведь если это ошибка, меня по головке не погладят.

Я пропустил вопрос мимо ушей.

— Встречаемся в 18 30, — сказал я. — И поедем вместе к Лендвичу

ОТар понимающе улыбнулся, и я отправился в контору Вэнса Ричмонда

Увидев меня, адвокат вскочил из-за письменного стола. Лицо его казалось еще более бледным и изможденным, чем обычно. Морщины стали рельефнее, под глазами — синие круги.

— Вы просто обязаны сделать что-нибудь! — выкрикнул он хриплым голосом. — Я только что вернулся из больницы. Состояние миссис Эстеп чрезвычайно опасно. Если эта исто­рия затянется еще на день-два, она просто не выдержит и покинет этот мир…

Я перебил его, сообщив о событиях дня и тех последствиях, которые, по моему мнению, должны наступить вслед за ними. Он выслушал меня молча, но не успокоился, а лишь без­надежно покачал головой.