— Что ж, попробуйте! Без письма вы ее не вытащите. И я не думаю, что вы меня считаете круглым дураком и надеетесь найти письмо собственными силами.
Меня не очень беспокоили трудности, связанные с поисками доказательств виновности Лендвича и невиновности миссис Эстеп. Достаточно навести справки о нем и его сообщнице Эдне Файф на Восточном побережье, и все будет в порядке. Но на это уйдет неделя, а может, и больше. А недели у меня нет. Я вспомнил слова Вэнса Ричмонда: «Еще день-два, проведенных в заключении, и ее не станет. И тогда ее мало будет беспокоить, что говорят люди. Смерть сделает свое дело».
Надо действовать решительно и быстро. Ее жизнь находилась в моих руках. К черту законы! Человек, сидящий сейчас передо мной, был подлецом, шантажистом, по меньшей мере дважды убийцей. Но совершенно невиновная женщина при смерти…
Не спуская глаз с Лендвича, я подошел к телефону и набрал номер Вэнса Ричмонда.
— Как сейчас чувствует себя миссис Эстеп? — спросил я.
— Ей стало хуже. Полчаса назад я говорил с врачом, и он считает…
Подробности меня не интересовали, и поэтому я довольно бесцеремонно перебил собеседника:
— Поезжайте в больницу, держитесь там поближе к телефону. Возможно, мне удастся сообщить вам новости еще до наступления ночи.
— Что? У вас есть шанс? Где вы?
Я не пообещал ничего конкретного и повесил трубку. После этого сказал Лендвичу:
— Принято. Тащи сюда свое письмо. Я верну тебе револьвер и выпущу через черный ход. Но предупреждаю: на углу стоит полицейский, и тут я ничем не смогу тебе помочь.
Его лицо радостно засияло:
— Вы даете честное слово?
— Да. Только пошевеливайся.
Он прошел мимо меня к телефону, набрал номер, который мне удалось подсмотреть, и сказал: