— Это Шулер. Пришлите немедленно мальчика с конвер­том, который я вам отдал на хранение. Возьмите такси.

После этого он сообщил свой адрес, дважды сказал «да» и повесил трубку.

Ничего удивительного в том, что он принял мое предложе­ние, не было. В моем честном слове он не сомневался, кроме того, как все удачливые шантажисты, он так уверился в собственной безнаказанности, что вел себя, как глупая овечка.

Минут через десять в дверь позвонили. Мы вышли вместе, и Лендвич получил из рук посыльного большой конверт. А я тем временем посмотрел на номер посыльного, красовавшийся на шапке. Потом мы вернулись в комнату.

Там Лендвич вскрыл конверт и протянул мне его содержи­мое — обрывок газеты с неровными краями. Поперек сфаб­рикованной заметки было написано:

Не ожидал от вас такой глупости, Лендвич. Льщу себя надеждой, что пуля, которая покончит мои счеты с жиз­нью, покончит и с вашим паразитизмом. Отныне вам придется самому зарабатывать себе на пропитание.

Эстеп

Да, ничего не скажешь. Врач решительно пошел навстречу смерти!

Я взял у Лендвича конверт, вложил в него письмо, сунул конверт в карман. Потом подошел к окну и увидел силуэт ОТара, терпеливо ждавшего меня там, где я его оставил…

— Полицейский все еще стоит на углу, — сказал я Ленд-вичу. — А вот тебе и твоя пушка. — Я протянул ему ре­вольвер, который выбил у него из рук в начале нашей милой беседы. — Забирай его и сматывайся через черный ход. И не забывай: больше я тебе ничего не обещаю. Только револьвер и возможность скрыться. Если будешь соблюдать уговор, то обещаю ничего не предпринимать, чтобы тебя разыскать. Разумеется, только в том случае, если меня не обвинят в сообщничестве с тобой.

— Договорились!

Он схватил револьвер, проверил, заряжен ли он, и по­мчался к черному ходу. Но в дверях повернулся, помедлил секунду, а потом обратился ко мне. Предосторожности ради я держал свой револьвер наготове.