- Валентин Иванович, - выводя меня из раздумий, окликнул Мальков, - мы тут с Гурием Владимировичем посоветовались, посчитали... можно попробовать садиться и при таком ветре.

- Полностью выпустить закрылки и перед касанием льда "подвесить" машину? Так я вас понял?

- Точно. Доведем посадочную скорость до минимума и, главное, плюхнуться строго у самой черты старта. Это мы гарантируем. Припечатаем машину сразу за грядой торосов, она не выше трех метров... Ваше мнение?

Я пристально посмотрел на пилотов. Риск был. Но разве мы могли оставить людей во власти стихии! Быстрая подвижка льда, углубление циклона и вероятность подхода нового - все говорило за немедленное принятие мер.

- Решение одобряю. Льдина мокрая, кругом много открытой воды, значит, снег соленый, а это намного уменьшит коэффициент скольжения лыж. Да и ветер окреп. Камбулов, дайте РД на базу о принятом решении садиться. А ребят предупредите ракетой.

- Пошли, - четко ответил Сорокин, плотнее усаживаясь на своем кресле и застегивая привязные ремни.

- Первый заход сделаем пристрелочным, - ответил Мальков, надвигая меховую шапку на лоб.

Ярко-зеленый шар ракеты заставил Тулина бегом направиться к снежной хижине за экипажем. Он, конечно, понимал, как нам важно знать высоту при посадке на белое поле, когда в полярном оптическом феномене "белой тьмы" из-за отсутствия каких-либо теней не ощутить высоты последнего метра. А поскольку у них не было темных предметов, чтобы означить полосу, он побежал звать товарищей. Скоро они улеглись по границе полосы.

Чтобы не потерять при заходе поле, сбрасываем две дымовые шашки, создавшие далеко видимый створ. Густой оранжевый дым, низко стелясь над льдами, отлично обозначил начало и конец заснеженной полосы. При подходе было видно, как по ее левой стороне лежали в виде буквы Т четыре человека.

- Видишь? - подался вперед Мальков. Сорокин кивнул головой.