- Не зацепи!

- Закрылки выпустить полностью!

- Есть закрылки полностью! - отвечает бортмеханик Коледенков.

- Отлично! - говорит Мальков, поддерживая штурвал.

Самолет плавно взмыл вверх и, теряя скорость, концами лыж слегка чиркнул снежную поверхность против первого живого Т.

- Газ! Убрать закрылки! - спокойно дает новую команду Сорокин.

Взрывая секундную тишину ревом моторов, машина нехотя, покачиваясь с крыла на крыло, медленно набирала высоту, постепенно переходя в режим нормального полета.

- Ну как вам нравится генеральная репетиция? - повернулся ко мне Мальков.

- Как хорошо отработанный цирковой номер, без кавычек.

- Вот именно, цирковой! Что вы издеваетесь над машиной! Не вертолет же! Хотите второе озеро создать? Давайте сбросим все необходимое и будем ждать прилета Черевичного, а там подойдут и "маленькие", - не выдержал бортмеханик.

- Ждать?! Ты видишь, какой ледолом! Вот-вот поле перемелет так, что и вертолет не сядет, - плавно разворачивая самолет на повторный заход, ответил Мальков. За четыре километра от торца полосы Сорокин точно вошел в створ дымящих ракет и, прижимая машину к вершинам торосов, мелькавших почти под самым брюхом, четко притер самолет у начала дорожки. Шелест лыж, коснувшихся снежной поверхности льдины, по мере падения скорости перешел в свистящий скрежет. Справа и слева стремительно проносились высокие заснеженные бугры. Тяжело подпрыгивая с наддува на наддув, поднимая тучи снега, тяжелая машина неотвратимо неслась на ледяную стену в конце "аэродрома".

"Все сделано точно, но верны ли наши расчеты пробега самолета? Подсолен ли снежный покров?.." Противное чувство подлым холодком охватило сердце. Страх рождался не от стремительно надвигавшейся стены, а от мысли, что совершена ошибка в расчетах. И где она, эта ошибка?

С трудом отрываю глаза от несущейся на нас зубчатой стены и перевожу взгляд на приборную доску. Стрелка скорости, медленно подрагивая, падала к семидесяти...