Винфри теперь признает свою потаенную вину за надругательства над нею в детстве. Она всегда обвиняла себя за отвратительные действия других, сделавших ее неспособной к созданию отношений, которые могли бы перерасти во что-нибудь постоянное. Стедман Грэхем был другим. "Он - первый мужчина из тех, кого я только знала, который хочет не только, чтобы я была самой лучшей, какой только могу быть, но чтобы я была всем, чем только могу быть". Но Винфри тут же добавляет: "Клянусь вам, тот клочок бумажки, который узаконит то, что Стедман и я имеем вместе, не сможет сделать этого еще лучше, чем это уже есть. Так что, пока мы не решим иметь детей, меня это не будет беспокоить, даже если мы вообще никогда не поженимся". Как обычно, Винфри раскрывает свою душу, когда ее спрашивают относительно детей в ее будущем:

"Хочу ли я иметь собственного? Иногда думаю, что да, я хочу приобрести этот опыт, но иногда, в другое время, я вынуждена признать, что не слишком тоскую о возможном рождении ребенка. Вероятно, я боюсь. Вырастить ребенка это серьезное дело. Вы должны эмоционально созреть и стать ответственной, а я не уверена, что такое описание в точности соответствует моему состоянию, и тогда а говорю, что нет, по крайней мере пока еще - нет" ("Good Housekeeping", 1991).

ЖИЗНЕННЫЕ КРИЗИСЫ

Ранняя часть жизни Винфри была одной непрерывной встречей с травмами и кризисами. Она была внебрачным ребенком, брошенным обоими родителями, которого пришлось воспитывать бабушке с твердым характером. Затем, во время проживания в гетто Милуоки, в девятилетнем возрасте она была изнасилована одним из родственников, а потом постоянно подвергалась сексуальным домогательствам со стороны двух других родственников. Когда Винфри уговорила Арета Франклина финансировать один из ее побегов, это довело ее мать до крайности, и она попыталась поместить Опру в подростковый центр воспитания. Девушка докатилась до дна.