- Ну, ну! Да где это может быть?

- А вот послушай да молчи. Ты спросил - я тебе ответил. И сам спрошу, и сам себе отвечу. Почему это, братцы, на меня Финоген Клычков зверем сейчас глядит? Отвечаю: потому что душу я его смутил своей сказкой. Смутил я трезвый разум друга. Слыхали, он сказал: Кутузов - огнедышащий вулкан, покрытый снегами. Это он у меня занял, от меня узнал. Там, где ледяные свечи делают, и вулканы дышат огнем под снегом. Вон, глядите на моего дружка: он закурить хочет, уголек пальцами берет. И не жжет огонь пальцы. Это оттого, что Клычков вместе со мной в той земле побывал, где Кутузову отлили ледяной глаз... И уж кто в той земле побывал, тому и огонь не горяч и мороз не холоден.

Пустяков помолчал, и все смотрели, как Клычков раздул уголек, держа его в пальцах, и закурил трубку.

- Где та земля, я вам доказывать не буду, - захотите, сами дойдете... И Кутузов в ту землю не сразу попал. Спервоначала он не того искал. Приехал он после Шумы в Санкт-Петербург явиться к Екатерине. Глядит на него царица: мужчина по всем статьям хоть куда, а на правом глазу черная повязка. Пожалела Екатерина и говорит:

"Поезжайте, мой друг, за границу, там, я слыхала, глаза вставляют такие, что от настоящего не отличишь, - только что не смотрит".

"Мне надо такой глаз, - отвечает Кутузов, - чтобы смотрел лучше прежнего".

"Таких вставных глаз в Европах не делают".

"Да уж только пустите за границу, я таких мастеров сыщу!"

"Поезжайте, голубчик".

Приехал Кутузов перво-наперво к немцам, в Берлин, начал искать мастеров глазного дела. Хороши мастера в Берлине: и руки и ноги делают целого человека могут составить, а такого глаза, какой Кутузову надобен, никто сделать не берется.