- Ближе! - хриплым голосом крикнул директор, в то время как конец развернутого бича зловеще извивался по песку арены, словно хвост притаившегося в засаде тигра.

Орсо сделал несколько шагов вперед, и некоторое время оба смотрели друг другу в глаза. У директора был вид настоящего укротителя, который, войдя в клетку, намеревается ударить свирепого зверя и в то же время настороженно следит за ним.

Но все же бешенство берет в нем верх над осторожностью. Его тонкие ноги в лосинах и высоких сапогах для верховой езды так и подпрыгивают от злости. Впрочем, возможно, что не только безделье детей вызывает в нем гнев. Сверху, стоя между лавками, на них смотрит Дженни, точно серна на двух рысей.

- Подлое отродье! Бездельник! Собака! - шепчет директор.

Бич с быстротой молнии описал круг, засвистел, зашипел и опустился.

Орсо тихо заскулил и подался на шаг вперед, но его остановил второй, потом третий, четвертый, десятый удары. Представление началось, хотя зрителей еще не было. Поднятая рука великого артиста почти не двигалась, вращалась только кисть, точно какая-то машина, насаженная на вал, за каждым оборотом кисти следовало щелканье бича по телу Орсо. Казалось, что бич, или, вернее, его жалящий конец, заполнил все пространство между атлетом и директором, который, все более возбуждаясь, пришел в экстаз. Маэстро импровизировал. Кончик бича, рассекая воздух, уже два раза оставил на шее атлета багровые полосы, которые вечером придется скрыть под пудрой.

Орсо молчал, по с каждым ударом он подвигался на шаг вперед, а директор отступал назад. Так они обошли всю арену. Постепенно директор начал пятиться с арены, совсем как укротитель из клетки, пока, наконец, не исчез у входа в конюшню... Совсем как укротитель.

Но, когда он уходил, его взгляд упал на Дженни.