– Не у вас, а у нас, дорогой коллега, – поправил парня Шатев.
– Да, у нас. И еще…
– Не стесняйтесь, говорите.
– Когда меня посылали к вам, то прямо-таки заверили, что я буду проходить практику в отделе по расследованию убийств и тяжких преступлений против личности. А вместо этого…
– Вы, кажется, недовольны? Да? Разочарованы? Не торопитесь. Будут у вас еще расследования и потяжелей, это я вам обещаю.
Зазвонил телефон. Майор поднял трубку. Ответив собеседнику односложным «да», заторопился к выходу.
– Звонила Кандиларова, – сказал он уже в дверях. – Получила еще одно письмо от мужа – из Стамбула. Полковник Цветанов приказывает поехать и взять у нее это письмо.
Он вернулся примерно через час. Шатев и Тодорчев терпеливо дожидались, пока Бурский достанет письмо, включит сильную лампу-рефлектор и сядет за свой стол.
Письмо покоилось в сложенном вдвое листе белой бумаги. Большим пинцетом, извлеченным из среднего ящика стола, майор подцепил конверт и перенес его в круг света. Конверт был тонкий, размером больше обычного, с красными и синими ромбиками по краям, левее марки с изображением Кемаля Ататюрка пестрела наклейка: «Авиа». В сильную лупу ясно прочитывались буквы стамбульской почты и дата – «02.10». Ниже черными чернилами значился адрес Кандиларовой. Виргинии, именно Виргинии Кандиларовой.
Все так же пинцетом Бурский перевернул конверт. На штемпеле софийской почты значилось вчерашнее число, а в самом низу – приписка: «Отправитель: П. Христов».
В конверте лежала столь же непривычно большая цветная открытка с изображением знаменитой некогда мечети, а еще раньше – не менее знаменитой византийской церкви «Святая София».
Послание гласило:
Милая Виргиния, со вчерашнего дня я нахожусь здесь, в Стамбуле, о чем и спешу тебе сообщить, чтобы не тревожилась за меня. Зачем и какими судьбами попал сюда – объясню при удобном случае. Открытку эту покажи кому следует, если появится необходимость. И знай: случившееся – к добру, как для меня, так, может быть, и для тебя. Вскоре напишу обо всем подробнее, но уже из дальних краев. Надеюсь, что мы снова будем вместе. Прощай. Твой П.»