Побывав в окружном управлении, поехали в морг, несомненно, самое неприятное место любой больницы. Если садики с гуляющими по дорожкам и сидящими на скамейках выздоравливающими в смешных линялых пижамах навевают мысли о мире и покое, если вид палат располагает к печали, то морг внушает ужас всякому, кто не настроен философски.

Сначала Бурский вошел туда один. Постояв над телом, к которому его подвели, он вернулся к своей группе.

– Пухи, ты останься здесь, – распорядился он. – Сторожите вдвоем бесценную твою аппаратуру.

Он взглянул на стажера. Парень будто прочел его мысли – и заторопился впереди всех к дверям морга. Что поделаешь, придется новичку привыкать.

Самым страшным было лицо – вернее, отсутствие лица. При виде этого кровавого месива Бурский подумал: «Хорошо все-таки, что не взяли сюда Кандиларову!..»

Все стояли вокруг, потрясенные видом того, что еще недавно было человеком. Стажер, позеленев, стискивал зубы в последних усилиях сдержать рвоту.

– Петко! – Бурский впервые обратился к нему по имени. – Отправляйся к машине. Расскажи журналисту о том, что здесь увидел.

Стажер попытался было возразить, но из его сдавленного горла вырвался лишь нечленораздельный стон.

– Немедленно! – прикрикнул майор. – Я приказываю.

Тодорчев вышел, шатаясь.

В помещении появился полковник Пепеланов из Смолянского окружного управления.

– В каком виде извлекли мы его из озера в пещере, в таком и оставили, – произнес он несколько загадочную для всех фразу, видимо имея в виду, что тело не анатомировали. – Разве что, когда одежда высохла, карманы проверили. Но ничего не обнаружено. Ни документов, ни даже сигарет и спичек, хотя он курил, судя по желтым кончикам пальцев. А из воды его вытащили, чтобы сэкономить ваше время. До вашего приезда держали в холодильной камере. В таком вот виде, как и сейчас, с камнем на шее…