– Майор Бурский, – представился Траян. – А это мой коллега, капитан Шатев.

– Нашелся мой муж? – спросила Кандиларова.

– Пока нет. Потому мы и пришли к вам. Мы ведь почти ничего о нем не знаем.

– Что же вас интересует? Я отвечу на любые вопросы. Но прежде всего угощу вас отменным кофе. Кофемолка фирмы «Симменс»– просто чудо. И коньячка добавлю. Вы не против «камю»?

– Мы не против кофе, – улыбнулся Бурский. – От коньяка же вынуждены отказаться.

– Ну, если вынуждены…

Оставшись вдвоем, они рассматривали холл. Казалось, здесь когда-то раз и навсегда был задействован рог изобилия. Судя по диковинной кофемолке «Симменс» и коньяку «камю», другие комнаты тоже вобрали в себя немало диковинного. Шатев тихо прошептал:

– Хоть кино снимай. Например, интрижка из тяжелой жизни популярного эстрадного певца.

– Или скульптора, создающего монументальные памятники.

Будто недовольная их издевками, кошка кинулась вдруг к ноге Бурского, яростно ее царапнула, после чего вмиг скрылась под кушеткой. Бурский засучил брючину. Из трех глубоких царапин проступали капли крови.

Вошла Кандиларова с подносом. Взглянув на кровавые царапины, она возвысила голос до патетичной строгости.

– Ах, Жози, Жозефина, нехорошая кошка, что ты натворила! Ведь товарищи-то из милиции! – И затем, обращаясь к Бурскому: – Извините, товарищ милиционер, Жози обиделась, что вы заняли ее любимое кресло. Сейчас я вашу рану залечу.

Она быстро принесла вату, смоченную в одеколоне, и лейкопластырь. Наконец пришел черед попробовать кофе. И тут мужчины заметили, что Кандиларова успела переодеться. Вместо пестрого лоснящегося пеньюара ее пышные формы облегало теперь весьма легкомысленное платье.

Вопросы задавали по очереди, ответы и уточнения записывал Шатев. Хозяйка отвечала быстро, исчерпывающе и почти не размышляя.