— У нас есть свой эксперт, — напомнил Парыгин. — И не нужно дергаться. Наверно, у Алексея случился припадок или внезапный инфаркт. Так иногда бывает. Не нужно только устраивать истерик. Сидим спокойно и ждем врача, которого сейчас позовем…

— Это не инфаркт, — перебил его Дронго. — Его отравили.

— Что вы хотите сказать? — нахмурился Миксон. — Вы хотите сказать, что его убили?

— То, что уже сказал. Это не обычная смерть и не сердечный приступ. Его отравили или убили. Как вам больше нравится.

— Подождите, — сказал Каплинский, наконец понявший, что именно происходит. — Вы считаете, что его убили?

— Вы все поняли правильно. Он выпил из своего стакана и умер. Дронго достал носовой платок и приподнял стакан, из которого пил погибший. Понюхал и удовлетворенно кивнул:

— Какой-то цианид. В общем, яд. Кто-то положил ему яд в его виски.

— Но стаканы стояли на подносе все вместе, — напомнил Миксон в звенящей тишине. — И мы оба заказали себе виски. Вы хотите сказать, что мой стакан тоже отравлен?

— Не думаю, — Дронго повернулся и взял стакан Марка Семеновича. Понюхал жидкость. — Нет, — твердо заявил он, — ваш виски пахнет ячменем.

— Перестаньте шутить, — поморщился Миксон. — Как яд мог попасть в стакан погибшего? Ведь мы оба заказали виски, и оба стакана стояли рядом друг с другом. Получается, что нам принесли два стакана, один из которых был с ядом. Но я взял свой стакан первым. Просто произвольно выбрал один из двух стаканов, стоявших на подносе. Получается, что я мог выбрать стакан с ядом? Возможно, что пытались отравить именно меня?

— Официант хотел разнести напитки, но его остановили…

— Это я его остановил, — заметил Парыгин. — Вы меня подозреваете в этом убийстве. Думаете, что у меня есть с собой яд?

— Не знаю, — ответил Дронго, — я не верю в случайности в подобных вопросах.