Мне удалось даже выдавить улыбку.

— Говори все, что тебе угодно, если Маккензи и вправду охотится не за тобой и не за мной.

— Ну, тогда… Да, он охотится совсем не за нами. Это было бы невозможно, и никто, кроме истинного Кролика, и на мгновение не предположил бы, что это вообще возможно! Ты что, серьезно думаешь, что он сидел бы здесь и спокойно бы наблюдал, как его жертва разыгрывает у него под носом партию в бильярд? Ну, хорошо, допустим, он на такое способен, ведь он очень хладнокровен, этот Маккензи. Зато я недостаточно сдержан, чтобы при таких условиях выигрывать пул. По крайней мере лично мне так не кажется. Было бы интересно проверить. Ситуация тем не менее все же была несколько напряженной, хотя я и знал, что его голова была занята отнюдь не нами. Видишь ли, Кроули после ужина мне все рассказал, и потом, я сам видел днем одного из грабителей. Ты подумал, что в той гостинице полицейский заставил меня поджать хвост. Я не знаю, почему я не сообщил тебе сразу, но все было как раз наоборот. Этот разряженный в пух и прах краснорожий болван — один из самых ловких лондонских воров. Я однажды даже пил с ним в компании нашего общего скупщика. Конечно, тогда я был подлинным обитателем Ист-Энда с головы до пят, но ты должен понять, что я избегаю излишнего риска и что мне не хотелось быть опознанным таким вот животным.

— Я слышал, он не один.

— Ни в коем случае. С ним работает по крайней мере еще один сообщник. Предполагают также, что в самом доме у них может быть помощник.

— Это тебе сказал Кроули?

— Кроули и пары шампанского. По секрету, разумеется, как и твоя дама. Но даже в самой доверительной беседе он не проговорился о Маккензи. Он сказал мне, что в доме есть детектив, но это и все. Я думаю, что они держат в тайне тот факт, что они пригласили его в качестве гостя, чтобы не оскорбились остальные приглашенные, и особенно — в тайне от слуг, за которыми он тоже должен понаблюдать. Такова моя версия происходящего, Кролик, и ты должен согласиться со мной, что эта ситуация оказалась бесконечно более интересной, чем мы могли себе представить.