И вот, к счастью, это долгое испытание завершилось. Все бокалы оказались пусты, мужчины пожелали друг другу спокойной ночи, и я пошел за Раффлсом в его комнату.

— Все пропало! — выпалил я, как только он зажег свет и закрыл дверь. — За нами следят. За нами наблюдают с того самого момента, как мы покинули Лондон. И здесь у них находится сыщик!

— Каким образом ты это выяснил? — спросил Раффлс весьма резким тоном, но не обнаруживая ни малейшего признака особого волнения.

Я рассказал ему, откуда мне все это стало известно.

— Разумеется, это тот самый парень, которого мы сегодня утром видели в гостинице, — подытожил я.

— Ты о сыщике? — спросил Раффлс. — Ты что же, Кролик, хочешь сказать, что не сумеешь опознать сыщика, встретившись с ним?

— Если это не тот тип, тогда кто же?

Раффлс покачал головой.

— Подумать только! Битый час ты трепался с ним в бильярдной и не смог установить, кто он такой!

— Шотландский фотограф?! — в ужасе воскликнул я.

— Шотландский-то он шотландский, — сказал Раффлс. — Возможно даже, что и фотограф. Но при этом он же — инспектор Маккензи из Скотленд-Ярда. Тот самый инспектор, которому я отправил записку в известную апрельскую ночь теперь уже минувшей весны. А ты за целый час не смог выяснить, кто он такой! Ох, Кролик, Кролик, нет, ты не создан для преступной жизни!

— Но если это был Маккензи, тогда кто же тот парень, от которого ты удирал в Уорбеке?

— Тот самый тип, за которым следит Маккензи.

— Но он следит за нами!

Раффлс посмотрел на меня с выражением невольного сочувствия и снова покачал головой, прежде чем предложил мне сигарету из своего открытого портсигара.

— Не знаю, не запрещено ли здесь, в спальнях, курить, но ты лучше возьми сигарету, Кролик, и держись покрепче, потому что я намерен сказать тебе нечто обидное.