Были еще рестораны для «загула» с хорами и эстрадами. Это — «Золотой якорь» и один уже совсем загульный — «Чепуха» за Крестовской заставой, попасть куда было далеко и не безопасно. Слишком глухое место, населенное темным людом. Обыкновенно туда возили извозчики (голубчики) от «Саратова» и Купеческого клуба с Большой Дмитровки.

С конца 80-х годов полезли в «Эрмитаж» московские иностранцы-коммерсанты, главным образом немецкая колония, и заполняли залы «Эрмитажа» в часы завтраков, куда являлись с биржи и англичане, московские заводчики и представители иностранных фирм, всегда чопорные и строгие.

А там и русское именитое купечество, только что сменившее родительские сибирки и сапоги бутылками на смокинги и визитки, перемешалось с иностранцами в роскошных залах «Эрмитажа». Ослепительные люстры сверкали мерцающим газом на лепных потолках и дорогих плафонах.

Здесь тоже после биржи собирались Морозовы, Лукушины, Коноваловы, Коншины, Перловы, Воронины, Кузнецовы, из которых многие уже получили дворянство, а другие его добивались, но старались подражать дворянству, начинавшему исчезать с горизонта «Эрмитажа».

И. В. Давыдов отмечал: «В Москве всегда любили и умели, что сохранилось и позднее, хорошо поесть; в описываемое время культ гастрономии стоял тоже высоко, и «трактир» занимал не последнее место в московской жизни; за едой и выпивкой, а то за чаепитием, вершились часто крупные дела и сделки, главным образом по коммерческой части. Английский клуб {…} в кулинарном отношении держал себя высоко, и его субботние обеды с выдающейся закуской и знаменитая, раз в год подававшаяся уха, были вне конкуренции.