– Да ну её в жопу, – застенчиво сказал Бурлак. – Мне Коста-Рика больше нравится.

– Хозяин – барин, – многозначительно ответил Телешов. – Теперь об Ольге.

– А Ольга здесь при чём? – удивился Бурлак. – Мог бы и не совать мне в морду эти фотографии и бумаги. Всё это мне и так хорошо известно.

‑ Врёшь, ‑ сказал Телешов. – Про то, что она тебя квартиры лишила, ты не знал.

‑ Ну, не знал. Но подозревал, что и такое возможно с её стороны.

– Так вот. Это мы и хотели бы выяснить.

‑ Что «это»?

– При чём тут Ольга. Она сюда на днях летит непонятно зачем. Короче, подключайся. Оторви зад от кресла, выясни со своего шестка, что за суета вокруг тебя, что тут за таинственные поставки, от кого и кому. Начальство твоё ничего тебе не скажет, но на деле это будет финал твоей старой службы и начало новой.

– Новой, – вздохнул Бурлак. – Ты, Миша, вот что мне объясни. Я отсюда, из Маньяны, кое-чего не понимаю.

– Спрашивай.

– Вот ты полковник армейской разведки. У тебя только орденов – двенадцать штук, так? Могу перечислить, за что каждый.

– Не надо, я и сам знаю, – ответил Телешов.

– И теперь на старости лет подался ты, Миша, служить жуликам. Ворам. Кадровый офицер, всю жизнь, так сказать, положивший на алтарь Отечества… У бандитов на побегушках. И меня, офицера, подписываешь…

– Продолжай, продолжай, – спокойно сказал Телешов. – Я слушаю.

– Как так, Миша? Как так получается? Всю жизнь ты боролся с врагами Отечества, а теперь им же, врагам, и служишь?..

– Всё сказал?

– Всё. Теперь тебя слушаю.

– Я, Володя, не служу ворам. Ведь что такое Отечество? Отсюда тебе хорошо нас ругать да критику наводить. Потому что понятия и критерии твои – абстрактны. А там, дома, вещи предстают в несколько ином освещении.

– В каком?

– А в таком, что не сразу и поймёшь, Отечеству ты служишь или тем же ворам, только пожаднее и понахрапистее, чем другие воры… Потому что где вор, а где государственный человек, теперь и не знаешь толком; перемешалось всё…