В ее лексиконе было много слов, почерпнутых из языка кокни в лондонском Ист-Сайде. Но "моя прекрасная леди" была очень мила, добра и простодушна, не то что жадные и расчетливые хищницы из зверинца Лота. Пожалуй, это было первое по-настоящему сильное и Незабываемое переживание в жизни Джина, его первая боль и потеря. По дороге в Борнмут-Вест он свернул темной летней ночью на плохо освещенную незнакомую дорогу и со скоростью пятидесяти миль в час налетел на пересекавший дорогу бульдозер. В последнюю страшную секунду, пытаясь затормозить, он закричал, предупреждая Кисси: - Уатч аут! Берегись!.. Сам он весь напрягся перед ударом, и это спасло его. А Кисси разбила головой ветровое стекло "бентли". смертельно поранила грудь. Пока бульдозерист бегал за помощью, прошло два часа. Кисси умерла у Джина на руках. Старик врач - он бегло осмотрел Кисси и сразу констатировал смерть вздохнул и заметил ворчливо: - Девушку можно было спасти, если бы меня позвали раньше. - Он помолчал, перевязывая голову Джину. - Или если бы вы сами были врачом, - добавил он. В ту ночь Джин решил стать врачом. Через две недели он вылетел из Лондона в Нью-Йорк и в ту же осень поступил в медицинский колледж Нью-йоркского университета. Примерно через год в "столице мира" появился и Лот. Старая дружба не была забыта. Лот стал часто бывать в семье у Гриневых. Джин Грин, он же Евгений Гринев, сын русского эмигранта Павла Николаевича Гринева, уже кончал учебу в колледже, когда Лот обручился с восемнадцатилетней сестрой Джина - Наташей (или Натали) Гриневой. Свадьба была намечена на следующий июль, сразу после празднования Дня независимости и окончания Натали колледжа искусств Нью-йоркского университета. - Как говорили встарь вульгарные материалисты, - заметил, отужинав, Лот, "человек есть что он ест". - Однако, - возразил Джин, - боюсь, что бондовское меню, увы, не сделает меня Бондом Надоело, осточертело все - работа в больнице, жизнь в общежитии интернов, домашние уикенды.