И будущее, карьера врача, не сулит мне ничего интересного А душа рвется на простор. - Не хандри, мой друг. Надо только захотеть, очень сильно захотеть, напрячь мускулы, разорвать путы повседневности... - Тебе легко говорить... - Ты забываешь, что мы живем в стране равных возможностей. Как всегда, Джин и Лот мало говорили в тот вечер. Искусство "тэйблток" застольной беседы - утерянное искусство. Но друзьям не надо много говорить, чтобы понимать друг друга. Лот кивнул какому-то седому джентльмену, проходившему мимо карточного стола. - Когда-нибудь я познакомлю тебя с этим человеком, - сказал Лот Джину. Интереснейший человек; Полковник Шнабель. Он был моим командиром в Корее. Мы участвовали в воздушном десанте девятнадцатого октября 1950 года. Наш сто восемьдесят седьмой парашютно-десантный полк выбросили в районе Сюкусен-Дзюнсен, в сорока километрах за линией фронта. Мы захватили узел дорог, чтобы отрезать отход частей северокорейской армии к северу от Пхеньяна. Дрались отчаянно, но задачу свою не выполнили: "гуки" прорвали наш заслон. Я отделался тогда легким ранением в голову, но сумел вынести контуженного Шнабеля - он был тогда капитаном - из огня. Рассказ как будто мало чем примечательный, но Джин слушал его затаив дыхание, дописывая батальную картину щедрой кистью своего воображения. - Может быть, сыграем в бридж или бакгаммон? - спросил Лот, стряхивая пепел с сигареты. Джин допил коньяк, потушил сигарету и встал. - Пожалуй, попробую еще позвонить домой, - сказал он, бросив взгляд на часы. - Наверное, отец смотрит "Лейтшоу". Лот кивнул и, взяв с журнального столика свежий номер журнала "Плэйбой", сквозь табачный дым проводил взглядом высокую, статную фигуру Джина Грина широкоплечий, узкобедрый, шесть футов и два дюйма - ростом с Линкольна... Из Джина, пожалуй, получился бы неплохой солдат Если бы он, конечно, попал в верные руки.

Через несколько минут Джин вернулся. Еще издали по его изменившейся походке можно было понять, что он чем-то чрезвычайно расстроен.