- Скотч? Бурбон? Ржаное виски? - Я спрашиваю тебя, парень, где завещание твоего отца? - В сейфе, инспектор - В библиотеке? - Наверное. - Его там нет. Не было ли у твоего отца сейфа в банке? - Насколько мне известно, нет. - Кому завещал твой отец свое состояние? - Он собирался оставить пожизненную ренту матери, а все остальное поделить между сестрой Натали и мной. - Сколько же приходилось на твою долю, мой мальчик? Джин допил стакан, ошалело покрутил головой. Он все еще чувствовал себя так, словно противник на ринге послал его в нокдаун. - Сколько? Черт его знает! Отец много роздал в благотворительных целях, особенно эмигрантам, покупал Кандинского, Шагала, Малевича. Пожалуй, тысяч сто... - Сто тысяч? Что ж! Это неплохо Вчера двое черномазых ухлопали в переулке пьяного за пятерку И старик тратил, выходит, твое наследство, транжирил его, раздавал эмигрантам. Так, так! Сто тысяч! И пожить ты, видать, любишь в свое удовольствие. - Куда вы гнете, инспектор? - Посмотри-ка сюда, паренек, - пробасил инспектор и показал Джину на мясистой ладони фото широкоскулого, тонкогубого человека с глазами-пуговицами. - Узнаешь? - Нет. - Этот тип пришил твоего старика. Его зовут Лефти Лешаков. Джин сжал ручки кресла. - Скажи-ка, парень, где и с кем ты был сегодня между одиннадцатью и полуночью? Массивная фигура инспектора, его басистый рык и красное, как полицейский фонарь, лицо излучали непреклонную властность, тупую, уверенную в себе силу Но Джин не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном. - Знаете что, инспектор? - медленно проговорил Джин, ставя на стол стакан. - Называйте-ка меня лучше мистером. Последний нахал, которого мне пришлось проучить, проглотил почти все свои зубы. За такие слова я заставлю вас проглотить язык. Я ясно выражаюсь? - Ты, парень, лучше не задирайся со мной И отвечай на мои вопросы. Подними на меня мизинчик - и я заставлю тебя заплатить триста долларов штрафа. - Я уплачу шестьсот, двину тебя дважды, и тебе придется выйти на пенсию.