- Едут! - процедил он, сочно выплевывая табак. - Рантэй, клянусь сатаной, всегда ищет девок. Высадите его на голый риф, и он моментально влюбится. В кого? В том-то и весь секрет... А здесь? Пари держу, что для него черт способен обернуться женщиной... Да...

- Старина, - перебил лейтенант, - неужели вы слышите что-нибудь?

- Я? - Боцман неторопливо вздохнул и хитро улыбнулся. - Я, видите ли, господин лейтенант, еще с детства страдал этим. За милю, бывало, слышу, кто едет и в каком направлении. У меня в ушах всегда играет оркестр, верно, так, господин лейтенант, хоть будь полный штиль.

- Да, - сказал лейтенант, - теперь и я, пожалуй, начинаю различать что-то.

Из яркой черноты бежали ритмические всплески весел, неясные выкрики, скрип уключин; шлюпка вошла в полумрак корабельного света; лейтенант подошел к трапу и, наклонившись, громко сказал:

- Канальи!..

Шлюпка глухо постукивала о борт клипера. Один за другим подымались наверх матросы и выстроились на шканцах, лицом к морю.

Лейтенант стал считать:

- Один, два, три... и... Постойте, Матью, сколько их было?

- Было-то их пять, господин лейтенант. Вот задача!

- Ну, - нетерпеливо спросил офицер, - где же пятый?

- Пятый? - сказал крайний матрос. - Пятый был Тарт.

И, помолчав, нерешительно объяснил:

- Он пропал... Извините, господин лейтенант, он находится неизвестно где. Его нет.

Наступило выразительное молчание. Матрос подождал немного, как бы не находя слов выразить свое удивление, и прибавил, разводя руками:

- То есть пропал окончательно, словно сквозь землю провалился. Нигде его нет, из-за этого мы и опоздали. Рантэй говорит: - "Надо ехать". А я говорю: - "Постойте, как же так? У Тарта нет шлюпки... Да, - говорю я, шлюпки у него нет..."