– Не хандри, мой друг. Надо только захотеть, очень сильно захотеть, напрячь мускулы, разорвать путы повседневности…

– Тебе легко говорить…

– Ты забываешь, что мы живем в стране равных возможностей.

Как всегда, Джин и Лот мало говорили в тот вечер. Искусство «тэйблток» – застольной беседы – утерянное искусство. Но друзьям не надо много говорить, чтобы понимать друг друга.

Лот кивнул какому-то седому джентльмену, проходившему мимо карточного стола.

– Когда-нибудь я познакомлю тебя с этим человеком, – сказал Лот Джину. – Интереснейший человек – полковник Шнабель. Он был моим командиром в Корее. Мы участвовали в воздушном десанте девятнадцатого октября 1950 года. Наш сто восемьдесят седьмой парашютно-десантный полк выбросили в районе Сюкусен-Дзюнсен, в сорока километрах за линией фронта. Мы захватили узел дорог, чтобы отрезать отход частей северокорейской армии к северу от Пхеньяна. Дрались отчаянно, но задачу свою не выполнили: «гуки» прорвали наш заслон. Я отделался тогда легким ранением в голову, но сумел вынести контуженного Шнабеля – он был тогда капитаном – из огня.

Рассказ как будто мало чем примечательный, но Джин слушал его затаив дыхание, дописывая батальную картину щедрой кистью своего воображения.

– Может быть, сыграем в бридж или бакгаммон? – спросил Лот, стряхивая пепел с сигареты. Джин допил коньяк, потушил сигарету и встал.

– Пожалуй, попробую еще позвонить домой, – сказал он, бросив взгляд на часы. – Наверное, отец смотрит «Лейтшоу».

Лот кивнул и, взяв с журнального столика свежий номер журнала «Плэйбой», сквозь табачный дым проводил взглядом высокую, статную фигуру Джина Грина. Широкоплечий, узкобедрый, шесть футов и два дюйма – ростом с Линкольна… Из Джина, пожалуй, получился бы неплохой солдат. Если бы он, конечно, попал в верные руки.