- Ну ладно, ладно. Слушаю.
- У меня отец в командировку уезжает.
- Поздравляю.
- А ты не смейся. Я тебе говорил, что он акваланг купил?
- Говорил. Ну и что?
- А то - можно взять и поплавать под водой. Запросто.
- Из-за этого ты мне и звонил?
- Ты погоди, не спеши. Я знаю место, где в прошлом году утонули золотые часы.
- С чего это они "утонули"?
- Два дядьки нашли в сарае старую лодку и поехали кататься. Начали спорить. Один говорит, что у него часы водонепроницаемые, а другой не верит. Ну, тот снимает их с руки, окунает в воду и давай полоскать. А его приятель подумал, что он хитрит, лег на борт и стал смотреть, как бы он там не обманул. Увлеклись они, ничего не замечают.
- И кто выиграл?
- Никто. Часы-то воду не пропускали, а лодка - вовсю. Один оглядывается, смотрит - ба, пол-лодки воды. Толкнул того, с часами, в бок. Тот оглянулся и с перепугу выронил их в воду. Они и до сих пор там лежат.
- Огурец, мне сейчас неудобно говорить, - сказал Юрка, которому рассказ об этих часах успел надоесть. - Я тебе попозже сам позвоню. Ладно?
Повесив трубку, он вернулся в комнату. Сэр Джонс продолжал наживаться и бесчинствовать. "И какой только дурак дал ему въездную визу!" - возмутился Юрка и стал слушать дальше.
СОКРОВИЩА АНГЛИЙСКОГО КУПЦА
На острове Ормуз сэр Джонс столкнулся с несколькими португальцами, в которых распознал отъявленных головорезов. В тайном притоне, который он открыл, краплеными картами шла игра на золото и камни. Людей настолько же богатых, насколько неосторожных, с проломленными черепами находили на морском берегу. Самоцветные камешки, на которые падал алчный взгляд "аглицкого купца", приобретали способность притягивать к своим владельцам пули и отравленное вино. И никому не приходило в голову, что почтенный торговец и главарь сухопутных пиратов одно и то же лицо.
Прожив в Ормузе осень и зиму, сэр Джонс вернулся назад в Москву. Тысячи опасностей, через которые он прошел, не охладили его пыл. За первым путешествием на Восток последовали другие. И каждый раз кованые сундуки "аглицкого" подворья на Варварке пополнялись самоцветами, которыми не погнушался бы любой государь.