У острова Четырех Бугров при впадении Волги в море англичанин перевалил свои товары на морские суда, которые взяли курс на Шемаху. Через неделю плавания подошли к пристани в устье речки Низабад. Товары перегрузили на вьюки и тронулись дальше. Каменистая дорога шла в гору. По обочинам белели лошадиные, верблюжьи и ослиные кости. На расстоянии дневного перехода друг от друга стояли караван-сараи. Их крепкие стены надежно защищали от разбоя. За ними усталых купцов ждала еда и постель, лошадей - конюшня и овес.

В Шемахе сэр Джойс не задержался. Жажда наживы уводила его все дальше и дальше на юг. Солнце палило. Ни одно облачко не показывалось на небе. От жары земля высохла и потрескалась. Пали три верблюда и шесть лошадей. Путники забыли вкус воды.

Только к исходу четвертого месяца пути сэр Джонс достиг Персидского залива. Из его вод поднимался удивительный остров. Это и был Ормуз. На здешние рынки стекались драгоценности со всего света, а близ самого острова искусные ныряльщики доставали самый крупный в мире жемчуг - гурмыжские зерна. У сэра Джонса жадно загорелись глаза. Он понял, почему побывавшие здесь русские люди говорили: "Аще бы свет был перстнем, Ормуз был бы его камнем".

ПЛАНЫ ОГУРЦА

- Юра, тебя спрашивают, - позвала мать.

- Скажи, что меня нет дома, - отозвался Юрка. Ему очень не хотелось вставать, чтобы не пропустить, чем кончилась только что начавшаяся на острове Ормузе любопытная история.

- Нет уж, не заставляй меня, пожалуйста, лгать. Если ты занят, скажи, пусть позвонят попозже.

Пришлось подойти. Звонил Огурец. Стоит ему чихнуть, как он тотчас бежит к телефону, чтобы сообщить об этом всем своим друзьям.

- Здорово, Юрчик! - сказал Огурец. - Ты что делаешь?

- По тебе скучаю, - ответил Юрка. - Давай скорее. Я долго не могу.

- Больно ты деловой. Не хочешь - не говори. Только потом сам жалеть будешь.