«Сама ты дуб, прости Госсподи душу грешную», — тяжко вздохнул внутренний голос.

«А что я могла сделать?» — холодно вопросила я.

«Да хоть посочувствовать».

«Перед сном я за него помолюсь, ясно?»

Он промолчал, в кои-то веки, а я припарковалась у ворот дома, вышла и наткнулась взглядом на Женьку. Тот молча пинал чугунное кружево решетки и делал вид, что знать меня не знает.

— Ты ко мне? — я аж похолодела от мысли, что он решил меня догнать и навязаться на мою голову.

Тот непроницаемым взглядом посмотрел на меня и ответил:

— Да я так, гуляю, не спится мне под утро. Не думал, что и ты в эти же края приедешь.

— Правильно, я тоже по утрам люблю гулять, — нервно улыбнулась я. — И воздух свежей, и тишина…

— Роса на траве, — равнодушно покивал он.

Я посмотрела на припорошенную инеем опавшую листву и согласилась:

— Лепота! Ну, я пойду?

— Увидимся, — кивнул он.

«Я ему ничего не должна, — жестко твердила я себе, пока шла к подъезду. — И вообще — кто он мне? Я его знаю-то всего ничего».

Любимый был уже дома. Вкусный запах свежесваренного кофе, бодрый голос ведущего утренней программы из телевизора, плеск из ванной комнаты наверху.

«Дэн…», — нежно улыбнулась я, побежала на звук струящейся воды, припала к его спине, обнимая сильное двухметровое тело.

Мое…

— Где гуляла всю ночь, радость моя? — он в зеркало смотрел на меня, и глаза его смеялись.

Я поудобнее впечатала ладошки в упругую загорелую кожу и легко ответила:

— Так по мужикам ходила, чего тут непонятного?

— Да неужели? — иронично поднял он бровь, провел бритвой по щеке, и я немедленно чмокнула освобожденную от пены полоску кожи.