— Их было трое, — рассеянно подтвердила я, рассматривая его безупречный профиль. Господи, как же Тебе пришлось потрудиться, чтобы так чудесно изваять его лицо…

— Развратил я тебя, — хмыкнул он.

— И не говори, — согласилась я, забрала у любимого Джиллет и осторожно принялась водить им по пенным островкам. — Вот что у тебя за генетика, а? Не успеешь побриться, как уже снова пора… Питекантроп ты у меня.

— О, ты хочешь сказать, что я брутален? — иронично прищурился он. — Какой изысканный комплимент!

— Минутку! — спохватилась я. — А ты-то где был?

— У Лешки Романова, я же предупредил, — пожал он плечами.

Я выдохнула и призналась:

— Я бы не пережила, если бы ты сказал: «По бабам ходил». Даже в шутку.

Он оттер остатки пены с лица и поцеловал меня — легко-легко, словно бабочка коснулась крыльями губ…

— Я знаю, Магдалина. Ничего не бойся и не сомневайся, ладно? Ты же мне родная…

— Да я знаю. Просто ревнивая я очень.

— Дурочка.

— Из переулочка.

— Точно!

И он снова поцеловал мои смеющиеся губы.

А я отрешенно подумала о том, что мне неимоверно повезло в этой жизни.

Я любила по утрам заглядывать в его глаза, когда ресницы только-только распахиваются в первый раз. Ловить в серых отблесках радужки ускользающие тени его снов, а чуть позже — ощущать его первый на сегодня поцелуй. Любила провожать его утром в офис; он у меня умница, много лет назад сделал компьютерную фирмочку, которая теперь разрослась до холдинга. Телефония, сотовая и спутниковая связь, Интернет и кабельное телевидение. Я радовалась всем его успехам в бизнесе и гордилась им как собой. Нам с ним было не скучно вместе. Не возникало неловких пауз, напротив — мы договаривали фразы друг за друга, и уже пятый месяц были совершенно счастливы.

Мы честно уплатили пошлину ревнивым богам — я стала убийцей ради любимого, магия моя жгла людей, только бы он был жив… А Дэн лишился семьи. Я долго отмаливала свой грех в монастыре и я стараюсь не забывать на ночь читать молитвы от дурных снов. Снятся ли родители Дэну — не знаю. Мы не говорим об этом. Но я знаю, что большего боги от нас требовать не могут, и теперь не боюсь, что они нас накажут за то, что мы столь неприлично счастливы.