Долго ли коротко, но на Доудельную я приехала. Припарковалась впритирочку к подъезду, дабы зря не мерзнуть по непогоде, вышла, и не я успела пройти и двух шагов, как у стоявшей невдалеке машины хлопнули дверцы.

— Магдалина! — послышался голос Ирины Сергеевны. — А мы вас с Женькой ждем.

«Они что, на свежем воздухе разборки желают устраивать?» — недоуменно вопросил внутренний голос.

Я же спокойно смотрела, как пухленькая Ирина Сергеевна быстро перебирает ножками, стремясь успеть за своим двухметровым сыночком.

— А что сами в квартиру не идете? — негромко спросила я. — Боитесь, что ли?

— Кто, я? — изумился парень. — Я буси. Чего мне бояться?

— Кто — кто??? — нахмурилась я.

— Ой, да каратэ он занимается, — отмахнулась его мать.

— Мама, я тебе сколько раз говорил — я такой ерундой как каратэ не занимаюсь. Каратэ придумали крестьяне из Окинавы, жуткого захолустья, потому как им оружия никто в руки сроду не даст, а я учусь в боевой японской школе.

— Чего, прям в японской? — недоверчиво посмотрела я на него.

— Школа Катори, — кивнул он. — У нас тренер — президент Российской федерации боевых искусств, много лет в Японии обучался, да и сейчас раз в году со старшими учениками к своему сэнсэю ездит. В этом году и я поеду.

— Круто, однако, — я прониклась неимоверно и с уважением посмотрела на него. — Это ты значит эээ… ниндзя?

Круче ниндзей в боевиках с Брюсом Ли и прочими джекичанами ничего не было — это я точно помнила.

— Ниндзя — это вообще отстой, — поморщился он. — Шпионаж, не более того. А школа Катори делает человека воином. Теперь понятно?

— Значит, ты самурай? — покопавшись в памяти, я вспомнила, что кроме ниндзя там еще и такие были.

— Самурай — это слуга, женщина. А я буси. Воин.

— Ни хрена себе, пардон за мой французский, — задумчиво посмотрела я на этого японского воина. Воин был белобрыс, юн, высок и худ.