Это известие вызвало нарастающую дезорганизацию в рядах Квантунской армии. Ее командование должно было с часу на час отдать приказ сложить оружие. Поскольку штаб Квантунской армии покинул Синкин еще 12-го числа, Такеока лишился связи со своим начальством. Все эти дни ему было недосуг даже навестить Люшкова, который, никуда не уходя, сидел в отеле. Такеоке предстояло самому принять решение о судьбе перебежчика, но, по счастью, он встретил начальника Квантунского укрепленного района генерал-лейтенанта Гензо Янагида. Такеока, посетив генерала, возглавлявшего в 1941 году Харбинское специальное агентство, был очень удивлен, что Янагида ничего не знает о побеге Люшкова из СССР и саму эту фамилию слышит впервые (материалы, которые готовил Люшков для японцев, подписывались псевдонимом Манатов).

Капитан предложил на выбор пять вариантов того, как поступить с Люшковым:

1) отправить его обратно в Японию (Такеока знал, что это очень трудно сделать);

2) позволить ему бежать в Северный Китай (нелегко, но возможно);

3) побудить его совершить самоубийство;

4) предоставить ему возможность спасаться самостоятельно;

5) передать его в руки русских.

Первая реакция генерала была: "Почему бы не отпустить его на все четыре стороны?" Однако поразмыслив, Янагида решил, что будет нехорошо, если Люшков все-таки попадет в руки Красной Армии. Тогда русским могут стать известны секретные детали того, как японский Генеральный штаб использовал перебежчика.

"Жаль Люшкова, - вздохнул самурай, - но, чтобы предотвратить возможные потом неприятности, лучше сейчас нам от него избавиться".

Такеока убийства Люшкова не хотел, и эта идея казалась ему просто отвратительной. Капитан понимал, что не так уж велики секреты, которые знал Люшков, чтобы из-за них лишать его жизни. Да и что в самом деле мог бы сообщить Генрих Самойлович.