Советские войска ожидались в Дайрене с минуты на минугу, и Такеоке надо было торопиться. Он решил, что исполнит поручение Янагиды 20 августа.
Вечером этого дня Такеока впервые после долгого отсутствия навестил Люшкова в отеле. Генрих Самойлович уже знал о японской капитуляции (и, замечу в скобках, если верить Такеоке, не проявлял никакого беспокойства -даже не попытался за все эти дни найти капитана в офисе их агентства). Такеока пригласил его прийти к нему, чтобы обсудить создавшееся положение. Люшков явился. И вот через переводчика капитан в течение двух часов убеждал его добровольно уйти из жизни. Ясно, тот никак не соглашался. Люшков уверял, что еще можно уйти от неумолимо надвигающейся Красной Армии: "Я постараюсь уйти как можно дальше. Если по дороге меня схватят русские - будь что будет. Япония обязана помочь мне".
Такеока понял, что бывший комиссар госбезопасности никогда не пойдет на самоубийство. Придется действовать иначе, как распорядился генерал Янагида…
Элвину Куксу в 1991 году Такеока объяснил, почему не стал перепоручать ликвидацию Люшкова кому-либо из своих подчиненных: как командир подразделения, он осознавал, что должен принять на себя всю полноту ответственности за выполнение этого страшного для него приказа. Но решиться на убийство он все никак не мог.