Разговор с Люшковым окончился около 10 часов вечера. Такеока вышел на веранду, освещенную лунным светом, и еще раз попытался внушить самому себе, что убийство Люшкова - важное, необходимое дело. Ведь он тут не имеет ровно никакого личного интереса или выгоды - он только выполняет приказ. (Наверняка вот так убеждал себя и Люшков, когда отправлял в тюрьму или на расстрел как "врагов народа" ни в чем не повинных людей.) К тому же если смерть перебежчика хоть немного облегчит положение императорского Генерального штаба, то он, Такеока, выходит, поможет важному делу сохранения военного престижа Японии. В глубине души он, по его словам, уже чувствовал предубеждение против Люшкова - предателя своей родины.

Такеока вернулся в офис и объявил Генриху Самойловичу, что согласен с его резонами, и предложил пойти вместе к побережью искать подходящее для отплытия в Японию судно. Втроем с переводчиком-сержантом они двинулись к порту. Такеока шел впереди. Правую руку с кольтом он держал в кармане. Когда троица спустилась с лестницы, Такеока обернулся и направил револьвер прямо в грудь Люшкову. Расстояние между ними было не больше метра. Такеока выстрелил. Люшков успел ударить его по руке, и пуля попала чуть ниже сердца. Он упал, а капитан выронил револьвер. Люшков лежал без движения, но был еще жив.

Несколько сотрудников агентства сидели в холле у входа. Один из них, гражданский служащий Казуо Аримицу, выбежал на звук выстрела.

- Куда вы ему попали? - спросил он, увидев распростертого на земле Люшкова.

- Возможно, в грудь, - ответил растерянный Такеока. - Тогда он безнадежен, - сказал Аримицу, поднял револьвер и прикончил Люшкова вторым выстрелом в голову.

Капитан приказал завернуть труп в одеяло и отнести в подвал. Своим сотрудникам он приказал забыть о происшедшем.