Однако Эйб Кросс слишком хорошо помнил и многое другое. Трудно сказать, явилось ли это результатом сознательного выбора или он просто не в состоянии был забыть заложников на борту захваченного террористами пассажирского самолета, из которых в живых остался он один. Терроризм не ограничивался действиями кровожадных религиозных фанатиков в Ливийской пустыне. Терроризм - это и испуганная старая женщина, столкнувшаяся со злом под мостом в городском парке Чикаго.
Эйб Кросс отнял руку от губ Хилен Койл. Девушка отбросила назад локон красивых, почти черных волос, которые густыми, вьющимися волнами ниспадали ей на плечи.
Лицо Хилен еще стояло у него перед глазами, когда он бежал по мосту, наклоняясь и заглядывая вниз через поручень, перепрыгнув через него и скользя по грязи в мягких туфлях. Он раскинул руки, упираясь в гравий и грязь, хватаясь за боковую поверхность моста.
Не прошло и трех секунд, как он оказался на заброшенном участке, неподалеку от гаревой дорожки, пробегающей под мостом. Кроме женщины, их было трое. Лицо женщины стало пепельным и казалось еще светлее, чем ее стянутые на затылке седые волосы и поношенное длинное пальто. Женщина стояла на коленях и обмотавшееся вокруг пальто почти полностью закрывало ей ноги.
Ее окружали трое парней того промежуточного возраста, когда человек уже не мальчик, но еще и не мужчина. Рот старой женщины - глаза ее были открыты столь же широко, как у Хилен Койл - кровоточил, и один из парней занес руку назад, как будто намереваясь... еще раз нанести пощечину?
Возможно, эти парни никогда не станут мужчинами.
Все трое с подчеркнутой медлительностью повернулись в его сторону. Кросс, покачнувшись, поднялся на ноги.
- Эй, ребята.
- Что надо? - Вопрос задал парень, изготовившийся ударить стоящую на коленях женщину. Высокий, с выразительными узлами мышц под обтягивающим зеленым свитером с рукавами, закатанными выше локтей и открывающими жилистые руки. Кожа на руках выглядела несколько светлее, чем на лице. Двое других больше походили на латиноамериканцев, тогда как кожа первого на первый взгляд казалась слишком темной. - Я сказал, что надо...