На мгновение оторвавшись от дороги, я метнул в сторону Мадлен изучающий взгляд.

- Получается, Рой любил вас и оттого не сделал бы ничего подлого?

- Да, мистер Хелм. В точности так. И не ухмыляйтесь, пожалуйста!

- Не собираюсь ухмыляться, только, простите великодушно, утверждение сие свидетельством считаться не может.

- Может, - уверенно возразила Мадлен. - Я убеждена в своей правоте, и неопровержимо убеждена. Рой погиб около двух часов пополуночи. Точнее сказать не могу: тюремщики отобрали все лишние вещи, включая часы. Но когда меня забрали из дому и определили в грязную каталажку, я, невзирая на потрясение, злость и ужас, умудрилась уснуть. И в два часа буквально подскочила, услыхав протяжный крик мужа. И поняла: Роя нет.

Покосившись на меня с нескрываемым презрением, женщина осведомилась:

- Не верите? Мысленно хохочете? Ну и леший с вами! Никто не верит.

Невозмутимо, с немалой расстановкой я отозвался:

- Не пытайтесь гадать, миссис Эллершоу, во что я верю, а во что нет.

Мадлен облизнула губы.

- Хорошо. Простите... Вы первый, кто не расхохотался в ответ!

- Выходит, послышался крик, вас подбросило на койке, вы поняли: муж убит? Продолжайте. Женщина сглотнула.

- Я решила бы, что крик приснился... Впоследствии, познакомившись с тюрьмой поближе... изнутри... не в качестве адвоката, являющегося на свидание к подзащитному... сочла бы, что кому-то достается на орехи. Но одновременно с криком случилось еще кое-что...

- Продолжайте.

- Свет потух. - Я нахмурился:

- В камере?

Раздраженная моей тупостью, Мадлен скривилась, Помотала головой.

- Думала, поймете... Если... если человека любишь, а человек любит тебя, окружающий мир сияет теплым светом. Хотите казаться сентиментальным, зовите это "сиянием любви". Даже когда человек... вдалеке, свет не угасает в твоей душе, ибо знаешь: он вернется, мы свидимся, и все будет изумительно. В ту ночь сияние внезапно погасло. И я поняла: действительно раздался далекий, слышный не уху, но чувству крик моего мужа, и Рой уже не вернется.