Так вот, для того, чтобы уверенно назвать нечто очищением, надо иметь определение нечистоты, то есть грязи. А грязь — это размокшая почва!.. Вчитайтесь и спросите себя: согласны ли вы? А если согласны, то поймите: мокрая почва — это всего лишь мокрая почва. Грязью она становится только для человека и только в его оценке. Кстати, а что оценивается? Что вообще оценивается в человеческой жизни? Да труд, труд! Наши усилия! Труд всегда имеет цену. А мокрая земля становится грязью лишь тогда и для того, кому и придется потрудиться, чтобы эту землю убрать.

Следовательно, для природы, для того самого естества, что мы избрали мерой, грязи нет. Она появляется лишь с человеком. А значит, человек ее и создает. Нет, он, конечно, не творит мокрую землю. Земля уже сотворена. Но он творит понимание этой земли как грязи. И творит через осознавание ее нежелательности в каких-то частях своего мира и, соответственно, через предощущение труда, который эта грязь ему обещает.

Вглядитесь, оба определения Ожегова объединились: мокрая почва — это то, что пачкает, то есть покрывает слоем, который заставит себя удалить, потому что создает ощущение неуюта. И что же такое «пачкать» в таком случае?

Пачкать— помечать нечто неуютом.

Но какова природа этого неуюта? Что разрушает грязь в нашем мире, чему она мешает?

Вернемся еще раз к тому рассуждению, что мокрая земля становится грязью лишь тогда, когда появляется некто, кто осознает ее как труд, который придется проделать. Мужик входит в дом в грязных сапогах. Баба криками и скалкой гонит его прочь, потому что он все полы затоптал. Щеголь перепрыгнул через лужу и тут же бежит за щетками и кремом, чтобы убрать грязь с одежды и обуви. Что является предметом труда и что оказывается нарушенным с помощью грязи?

Дом или облик человека? Это как кажется. А на самом деле — совершенство, которое удалось достигнуть долгими и продуманными усилиями. Откуда у нас понятие о совершенстве? Конечно, оно рождается исторически, путем множественных соотнесений себя с другими людьми через зависть, подражание и творческий поиск. Но это не осознается. Гораздо легче осознается то, что, совершенствуясь, мы воплощаем некий божественный идеал, мы точно вспоминаем нечто из тех миров, где путешествовала наша душа…