- Боже милосердный, что с вами? - воскликнул удивленный хозяин.

- Одному господь послал счастье, у другого - отнял. А печаль мою только вашей милости я и могу поведать.

Тут Харламп бросил взгляд на супругу пана Анджея, и она, догадавшись, что при ней он не решается заговорить, сказала мужу:

- Я велю прислать еще меду, а пока одних вас оставлю.

Кмициц повел пана Харлампа за собой в беседку и, посадив на скамью, воскликнул:

- Что с тобой? Или помощь какая надобна? Положись же на меня, как на Завишу(*)!

- Ничего мне не надобно, - отвечал старый солдат, - и помощь твоя не нужна, пока вот этой рукой я еще шевельнуть в силах и саблю удержать могу, но старый друг наш, достойнейший муж Речи Посполитой, в глубоком горе, да кто знает, жив ли он...

- О святой боже! У Володыёвского беда?

- Беда! - подтвердил Харламп, и из глаз его в три ручья хлынули слезы. - Знай же, ваша милость, что панна Анна Борзобогатая с земной юдолью рассталась.

- Умерла! - воскликнул Кмициц, схватившись за голову.

- Как птичка, пронзенная стрелой...

Наступило молчание, только яблоки с тяжким стуком падали на землю да пан Харламп вздыхал все громче, с трудом сдерживая плач, а Кмициц, заломив руки и качая головой, повторял:

- Милостивый боже! Милостивый боже!..

- Не дивитесь тому, что ослаб я и обмяк, - промолвил наконец пан Харламп, - ведь если у вас при одной только вести о несчастье щемит сердце от dolor*, что же говорить обо мне, который и ее кончину, и его безмерную скорбь видел.

_______________

* Боли (лат.).

Тут вошел слуга, неся на подносе бутыль и еще одну чарку, а следом и Оленька, изнывавшая от любопытства. Глянув мужу в лицо и заметив его глубокое смятение, она, не выдержав, сказала:

- С какой твоя милость пожаловали вестью? Не отталкивайте меня. Может, я вас утешу, может, поплачу с вами, а может, советом помогу.