- У Скшетуских побывал?

- Был, да только без толку: они с Заглобой уехали под Калиш к ротмистру пану Станиславу. Когда вернутся, не знает никто. Ну, думаю, все едино мне на Жмудь ехать, вот и решил к вам наведаться, мои благодетели, все вам выложить.

- В рвении твоем и благородстве я не сомневался.

- Да только не обо мне, о Володыёвском речь, - отвечал Харламп, - и признаюсь вам, любезные, я за его разум опасаюсь.

- Господь не допустит такого, - сказала пани Александра.

- Если и не допустит, то ведь Михал рясу наденет, как на духу говорю: за всю свою жизнь не видел я жалостней картины! А жаль солдата! Ох, жаль!

- Как это жаль? Одним слугой господним больше будет! - отозвалась снова пани Александра.

Харламп подкрутил усы, вытер рукой лоб.

- Сударыня-благодетельница... Вот ведь какое дело - может, больше, а может, и нет. Посчитайте, почтеннейшие, сколько он еретиков да язычников на тот свет отправил, этим он спасителя нашего и пречистую деву богородицу больше, чем иной ксендз молитвами восславил. Поучительная история! Пусть каждый служит всевышнему, как умеет. И еще я вам скажу, средь иезуитов всегда кто-нибудь похитроумней его сыщется, а второй такой сабли во всей Речи Посполитой не найти!

- Верно говоришь! - отозвался Кмициц. - Не знаешь ли, брат, где он: в Ченстохове али уехал куда?

- Там я его оставил. Что потом было - не ведаю. Одно знаю. Не дай бог рассудок у него помутится или другая какая хворь, родная сестра несчастья, привяжется, останется он один-одинешенек - без родных, без друзей, без всякого утешения.

- Да хранит тебя, друже, в святом нашем городе пречистая дева! воскликнул Анджей Кмициц. - А уж доброты твоей вовек не забуду, был ты для меня названым братом!..