Он мучился много часов, пока умер... Пузищев постарался придать голосу трагическое звучание: - А пятьдесят монахов с игуменом расстреляли! Когда он произносил конец фразы, лицо у него было по-детски испуганным. Козлов добавил о двухстах заложниках. Он пояснил Иосифу: ревком арестовал бывших офицеров, судейских и земских служащих и потребовал, чтобы Дутов явился с повинной. Конечно, он не явился - и всех этих людей перебили. - Всё-таки как верно, что я пошёл! - Иосиф на мгновение замолк, стараясь успокоиться. - Отец был против: пожалей мать! Мама переживала страшно: я самый младший, у меня две сестры... Было больно за маму, мне и сейчас больно... - Вы сказали, у вас какая-то идея... - напомнил Козлов, не переставая есть суп. - Да! Но как было трудно до неё дойти! Гесиод учил: мысль рождается в свободе от дел и слов. А у нас вечно какие-то дела и море слов. Ваша мысль замечательна: размышлять в покое с трёх часов дня до отхода ко сну. Ничего прекраснее не могло бы быть! Чего мне стоило выкраивать хоть два часа в день. Кабинет не годился: там приготовляешь уроки, там не та атмосфера, вы понимаете... Прятался в беседке, на чердаке. Домашние замечали переглядывались. И всё-таки удалось добиться, что идея возникла... - Вас слушают, - нетерпеливо подтолкнул Евстафий. - Я понял: литературные герои живут не только в книгах, не только в нашем сознании. У них есть свой реальный мир. Писателям дано проникать туда. Но они этого не понимают. Они думают, что сами создают своих героев. На самом деле это не создания, а лишь отражения! Если их очень-очень любить, очень в них верить, то в покое - абсолютном покое - можно сосредоточиться до такой степени... что в нашу действительность войдут сами герои... Пузищев фыркнул, отвернувшись в сторону. Иосиф протянул к нему руки: - Постарайтесь представить... Вы тихой ночью сосредоточились в глухом углу сада или на крыше... А в каком-то доме женщина рожает... В миг рождения в ребёнка входит ваш любимый герой.