Впереди тарахтел броневик, за ним, с ленцой двигая из стороны в сторону стволом пулемёта "гочкис", катил окрашенный в серое бронеавтомобиль. Ещё одна большевицкая часть подтягивалась вдоль железной дороги к вокзалу. Этот полк выезжал гасить в населении недовольство поборами. Казаки станицы Сакмарской должны были не дать ему вернуться, раскидав рельсы. Однако путь оказался в целости - красные прикатили в эшелонах, сопровождаемые бронепоездом, почти к самому городу и быстро выгрузили артиллерию. Над крышами домов, над площадью, над дворами чаще и чаще распускались пухлые бледные бутоны шрапнелей. В расположении белых там и сям вздыбились пожары. Иногда огонь выбрасывался ввысь витым столбом, от него отрывались жаркие хлопья и истомно потухали на излёте. Треск винтовок стоял такой, будто немыслимое скопище народа оголтело крушило сухой хворост. Козлов, Иосиф и Пузищев крепенько засели в обезлюдевшем доме на углу Николаевской и Кладбищенской улиц. Аккуратно целясь, они выщипали рядок побежавших было в атаку красных - остаток отпрянул. Евстафий и Иосиф, присев у окна нижнего этажа, наполняли обоймы патронами. Пузищев у соседнего окна продолжал стрелять, целя куда-то вверх. - В кого ты? - спросил Козлов. - У меня, х-хе, поединок! Вон - угнездился... - показал на верхний этаж дома, что стоял слева, по другую сторону. Пуля звучно стукнула в толстый подоконник перед Пузищевым - он отшатнулся, жмурясь. - У-у, пылища! Ничего. Всё-таки я тебя сниму... - тряхнув головой, стал тщательно прицеливаться. В этот миг вблизи жигануло воздух просторной слепящей росшивью разорвался снаряд красных. "Та-та-та-а..." - заработал ручной пулемёт белых. Козлов и Иосиф выстрелили по красногвардейцам, что мелькнули в конце улицы. Потом Евстафий повернул голову: - Миша! Пузищев лежал под окном на боку, спиной к товарищам. Лопатки двинулись под шинелью, точно меж ними чесалось. Козлов тронул - и, отвернувшись, закрыл руками лицо. - Что-о? - вырвалось у Иосифа.